Глава 10

Adam Lambert - Outlaws Of Love (Full)

Парижские апартаменты Алекса шикарны и унылы одновременно. Шикарны, потому что он не изменяет себе -  даже временно снимая жильё, умудряется найти просторы стекла и металла. А унылые, потому что полностью серые: это светлый, приятный, успокаивающий оттенок, но всё же серый… Серые стены, серый с белыми вкраплениями деревянный пол, серые ковры, серое постельное бельё, серые шкафы и панели кухни, серая ванна, серый кафель, серое всё. Ни одного яркого или жизнерадостного пятна во всей квартире. Лишь разливающаяся по просторам серо-стеклянной студии красивая нежная музыка, не выключаемая даже на время отсутствия хозяина, немного исправляла ситуацию, добавляя в грустное настроение этого жилища немного радости и жизни…

Я заметила, что постель не убрана, из чего следовало, что прислуги здесь нет. Важнее было другое, бельё было смято только с одной стороны, с другой – идеально ровная простынь и нетронутая никем подушка… У меня снова защекотало в животе – значит в этой квартире он не спит ни с кем… Это было приятно, очень!

 Я приняла душ, вышла – Алекса в спальне не было, легла на его подушку, от неё пахло им, Алексом... Мне сделалось так хорошо и так похотно… Я жду его, мне не то что не терпится, мне невыносимо необходимо это, ведь желание сжигает меня уже давно, оно мучило ещё дома, но в аэропорту достигло своего апогея, недвусмысленно напомнило о себе в машине, и вот теперь я уже не в силах сдерживать его, ведь моё сознание в курсе, что всё случится уже очень скоро. C усилием сжимаю свои бёдра – от постели так сладко и так пряно пахнет Алексом, в какой-то момент мне даже кажется, что я готова дойти до финальной точки только лишь от этого аромата… Господи, что он там возится на этой своей кухне!

Встаю, одеваюсь, иду к нему. Алекс, уже переодет в футболку, сексуальный до изнеможения из-за проступающих  сквозь тонкую ткань очертаний его мышц на спине, на руках, из-за своих широких плеч, кричащих о незаурядной силе и мужественности, из-за обтянутых джинсами идеальных в своих контурах и объёме ягодиц, при созерцании которых живот просто скручивает невыносимый сексуальный голод, из-за своих волос, которые слегка завитыми прядями уже полностью скрывают его шею, из-за босых ног, которые тоже сексуальны, и одна из ступней стоит вертикально, опёршись на другую… Алекс, похоже, понятие не имеет, о том, что со мной происходит в эту секунду,  он старательно чистит и режет фрукты, укладывая их на стеклянное плоское блюдо, и одновременно что–то готовит. Присматриваюсь – это устрицы! Они уже политы каким-то соусом в чёрной пластиковой одноразовой кастрюле и разогреты в микроволновке. Это полуфабрикат, гениально придуманный для тех, кто любит лакомиться, но не умеет готовить. На большом стеклянном столе разложены пакеты с незнакомыми мне продуктами, французские багеты, круассаны в корзинке, картонные коробки с причудливыми пирожными. Похоже, к моему приезду Алекс сделал покупки…

Yoste - Haku

Подхожу тихо, обнимаю его сзади…  Да, обнимаю! Потому что моя гордость и холодность давно проиграли решающую партию моей сексуальности. С недавних пор она не только есть у меня, но и уверенно перенимает бразды правления в свои руки…

Алекс разворачивается и, улыбаясь, тоже обнимает меня, обнимает сладко, долго, не может отпустить, зарывается носом в мои ещё влажные волосы и говорит:

-Ты перестала пахнуть собой,  так сладко было нюхать тебя в аэропорту, обязательно было мыться так сразу?

-Я думала, мы не будем откладывать наше основное занятие на потом, а как обычно займёмся им сразу. Но ты, я смотрю, увлёкся тут не на шутку…

Алекс смеётся, намеренно целует меня не в губы, а в щёку, говорит:

-Должен же я накормить тебя!

- А меня в самолёте накормили!

-Но если ты поешь ещё, тебе это только на пользу будет!

-Разве?

-Конечно!

- Понимаю, ты хочешь сделать меня толстой…

-Вы женщины, похоже, мало что понимаете в своей же женственности! Прям оголтело-повсеместное увлечение худобой, чрезмерной, я бы сказал!

-Специфическое у тебя мнение, замечу. 

Но его тёплые руки уже у меня на талии под халатом, по бокам, а у меня это особенная зона, его прикосновения в этом месте всегда имеют последствия, он это чувствует и тут же убирает их,  и я …. Я снова не понимаю, что происходит! Нет сомнений, что он хочет меня - его темнеющий взгляд я уже не спутаю ни с чем, но он упорно сдерживает себя, так же, как когда-то в Испании, когда я выяснила, что секс и алкоголь в неумеренных количествах несовместимы в понимании Алекса. Но сегодня мы не пили … Так в чём же дело?

Мы садимся за стол, едим, Алекс не сводит с меня своих тёмных глаз, улыбается, пытается шутить, но у него не слишком гениально это выходит, и я чувствую напряжение. Наконец, он приносит два изящных бокала и наполняет их белым вином, а я думаю: ну давай, напои меня ещё вином, а потом займёмся тем, что станем ждать пока протрезвеем… Но сам Алекс почти ничего не ест, а вино лишь пробует. Я стараюсь повторять за ним, и он делает мне замечание, что он старался, а я обижаю его своим плохим аппетитом, но я как всегда нахожусь, что ответить – в самолёте покормили очень сытно, и я пока ещё не голодна …

Я не перестаю мысленно вопрошать к небесам, когда же эта пытка закончится? Я хочу и хочу сильно, и скоро уже стану материться… Я не была такой никогда - он это сделал со мной, сделал и теперь дразнит… Как, как сказать ему, что у меня всё ноет внутри, стонет, нет, изнывает от желания слиться с ним? Как вообще женщина может признаться в этом и не опустить себя? Поэтому я молчу…  

Наконец, он уходит в душ, предупредив, что убирать не нужно, он сделает это сам. Ага, как же! И я буду ждать потом, пока он наведёт порядок на своей кухне? Конечно, убираю всё сама. Жду.

Waves  by Mattia Cupelli

Алекс выходит, бёдра в полотенце, глаза темнее некуда, серьёзен, а это уже говорит о неотвратимом приближении того, чего я так жажду. Я нарочно ложусь на его подушку, он  -  рядом, и не обнимает меня, а смотрит в глаза долго …  Я в шоке и полнейшем недоумении… Что он делает? Но моя роль очень маленькая в этом спектакле, главная всегда принадлежит ему, и я не имею ни малейшего желания что-то менять: во-первых, в сравнении с ним, я знаю слишком мало о сексе, можно сказать почти ничего не знаю, я – младенец в этом вопросе, а он, не то что знаток, он эрудит, если бы за это давали научную степень – он получил бы её первым … Во-вторых, я до ужаса боюсь сделать что-то не так. Ведь он уже убрал однажды мои руки со своей головы… Больше я к ней не прикасаюсь, а так хочется! И ещё в постели у нас возможна любая поза кроме той, когда женщина сверху, и это под давлением его незаурядного мастерства в вопросах интима наталкивает на очень глубокие и тревожные мысли…  Я не знаю ничего, он не рассказывает никогда о себе много, может поделиться лишь обрывками каких-то событий, которые по сути маловажны, и поэтому, замечая все эти его особенности, соединяя их в единое целое, я ощущаю всем своим подсознанием, да и сознанием тоже, множество скрытых в нём тайн… Уверена, он скрывает много больше, чем истинную причину своей нелюбви к любованию его обнажённым телом.

adam lambert mad world

И вот, он лежит лицом ко мне и дышит спокойно, но глаза даже не тёмные уже, а просто чёрные от едва сдерживаемого желания. Наконец, он начинает ласкать меня, не отрывая своих глаз и не меняя позиции.  От его прикосновений по мне моментально растекаются ручейки наслаждения, сливаясь в реки, образуя дельты, впадающие в моря, моря соединяются в океаны желания…. Вскоре начинает происходить нечто невообразимое: глаза мои открыты, но смотрят они уже не на Алекса, а в какое-то вновь открытое мною пространство, где энергия души больше не является явлением обособленным, но способным контактировать с энергией другой души, и не просто контактировать, а сливаться с ней в единое целое, и именно это слияние и наполняет сознание невыразимым блаженством, настолько реальным, что оно мгновенно передаётся телу, а тело уже испытывает неописуемое физическое удовольствие… Нет, это не оргазм, это нечто несравнимо большее, несравнимо более интенсивное, полное, всепоглощающее, заставляющее трепетать на уровне атомов… Это наслаждение осознания… Со мной такое впервые и я, я знаю, что это! Это тантрический секс - вот, чем мы заняты! Но самое удивительное то, что познав его впервые, я ощутила и оценила его во всём его великолепии… 

Но! Я знаю, что тантрический секс не предполагает оргазма, а значит, разрядка не наступает ни для мужчины, ни для женщины, а это меня уже не очень устраивает! Не выдерживаю ментального наслаждения и приближаюсь губами к губам Алекса, прошу мысленно, чтоб поцеловал, и он моментально улавливает мой призыв: прижимается и целует, но не страстно, а только нежно ласкает мои губы своими, обхватывая их по отдельности и вместе, небольшим, лишь только дразнящим захватом. Но когда он нечаянно касается моих губ своим сексуальным языком, лишь едва задевает их, со мной происходит нечто необъяснимое… Это оргазм, самый настоящий и самый обыкновенный, никаких высоких уровней, затронуто только физическое воплощение меня… И произошло  это от поцелуя … Возможно ли такое?  Ещё как возможно, если вы ждали секса с сексуальным гением в течение двух месяцев, если он красивый и влекущий до потери сознания лежит рядом с вами и ласкает ваши губы своими губами… Я скрываю случившееся: не издаю ни звука, не меняю своего положения, не нарушаю движений, не открываю газ, продолжаю принимать ласки  его губ и рук… И я не знаю что это, не знаю как и почему, но он знает о нём! Знает, потому что дальше поднимает мою ногу, и не меняя нашей позиции, проникает в меня самой своей трепетной частью тела и двигается невыносимо медленно, так, словно ласкает меня там … Спустя секунд двадцать всё повторяется, и он опять об этом знает, на этот раз уже понятно почему – он просто чувствует мои внутренние сокращения, улыбается, не прекращая целовать теперь уже моё лицо полностью… Но мы не останавливаемся, а продолжаем в том же духе: мы, словно французский сыр, невыразимо медленно плавимся в растянутом до изнеможения темпе нашего обоюдного, соединённого в одно движения. Никакой страсти, никакой спешки, никаких стонов, никаких криков «Алекс» и тому подобного. Всё это длилось достаточно долго, думаю около двух часов.  За это время я успела дойти до максимально высокой точки раз семь или восемь… сложно сказать. Но, когда Алекс покинул меня, я поняла две вещи: он не поднимался на вершину ни разу, а мне, несмотря на многочисленные и достаточно сильные оргазмы, не хватало его ещё больше чем прежде, мне было мало его - страстно хотелось его резких, интенсивных толчков, хотелось так, что я начала рыдать, и это были не слёзы огорчения или обиды, ничего подобного, это были какие-то безродные необъяснимые эмоции, которые я сама не могла ни с чем связать и не могла объяснить. Алекс моих рыданий не видел, он сам пропадал неизвестно где…

Coldplay  - Midnight

Успокоившись, я взяла свой ноут-бук и ввела в поисковике «тантрический секс зачем мужчине?». Ответ нашёлся почти сразу: конечная цель  - преобладание и давление сознания над телом, стремление научить физическое подчиняться разумному, оно, в свою очередь, проконтролирует все физиологические процессы, и в первую очередь  сексуальную энергию, которая будет трансформирована в другие виды энергий: энергию созидания, мудрости, творчества. В основе учения (по Аюрведе) легенда о том, что мужское семя – невиданный источник энергии, теряемый при каждом естественно (или неестественно) завершаемом совокуплении. Отсюда вывод: каждый мужчина должен стремиться к минимизации потерь своей живительной энергии, вплоть до приучения себя к полному отказу от секса, как абсолютного зла.

Я уже успела понять, что Алекс – это мощнейший бесперебойный генератор сексуальной энергии: он разгорается от мелочей, и происходит это настолько быстро и неукротимо, что иногда диву даёшься, как он это делает, а главное, как он с этим живёт…  Похоже, теперь мой друг решил научиться управлять своим незаурядным сексуальным аппетитом…

Иду к нему. Он сидит на стуле поджав ноги, одетый полностью, хотя выходил голым, ковыряет вилкой свой недоеденный зелёный салат, сам смотрит в окно, размером во всю стену кухни, смотрит вниз на виадуки с мелькающими авто, соединяющие башни и небоскрёбы этой суперсовременной части Парижа.

Сажусь рядом, он переводит взгляд на меня, и я вижу, что на нём лица нет, спрашиваю:

-Ну и как, тантрический секс понравился тебе?

-А тебе?

-Я первая спросила…

- Ты делала это раньше?

-Нет, сегодня – первый раз.

-Я тоже.

Молчание.

- Не вижу, чтобы ты был в восторге.

-Так и есть. Я не в восторге.

-Зачем тогда делаешь это?

Молчит некоторое время, видимо формулирует ответ для доступного мне изложения:

-Хочу найти общий язык со своим телом.

-В плане?

-В плане я им управляю, а не оно мной.

- Звучит вдохновляюще, но не похоже, чтобы вы оба были довольны! - я улыбаюсь и говорю с ним очень мягко.

Не знаю почему, но почему-то мне вдруг становится совершенно очевидно, что Алекс не развлекался с француженками. То, как он среагировал на поцелуй в аэропорту, как его тёмный взгляд почти не светлел за всё время, говорит лишь об одном – о длительном, очень длительном воздержании… Может не во все эти два месяца, но в последние две недели точно…

Дальше в этой серо-стильной квартире ставится спектакль с названием «Я  удовлетворён, я больше ничего не хочу…», и у этого спектакля есть один лишь только зритель – я. И этот зритель спокойно восседает в кровати главного персонажа, случайно обнажив плечо и приоткрыв едва-едва грудь, этот зритель делает вид (то есть тоже играет, но в своей собственной постановке), что усиленно что-то ищет в своём ноут-буке, а сам, конечно, краем глаза наблюдает за развитием событий на главной сцене… А там разворачивается захватывающее зрелище: сильный и мудрый властитель своего тела и ума бесцельно слоняется по квартире, в безуспешном поиске чем бы занять себя, ведь накопленную нерастраченную энергию мужского семени нужно теперь на что-нибудь потратить…

Я сгибаю ногу, и пола белоснежного махрового халата медленно сползает в сторону, обнажая всё глубже и глубже моё бедро, а бёдра у меня шикарные, и я отлично знаю об этом. Наблюдаю за Алексом: его взгляд уже поймал это представление и замер в созерцании… Он дышит тяжело какое-то время, потом нервно отводит глаза и сбегает на кухню как загнанный зверь – воля прежде всего. 

Спустя минут двадцать, успокоившись там, по-видимому, за это время окончательно, возвращается и, стараясь на меня не смотреть, предлагает прогуляться. Я соглашаюсь. Одеваю платье с глубоким декольте, высокие сапоги на каблуках, ну и, конечно же, шубку - я же знаю, прогулкой это дело не закончится.

Garou – Burning

И мы идём гулять по уже вечернему современному Парижу.  Небо к вечеру прояснилось, и остатки уже севшего солнца залили небо романтичным розовым светом, размыто перетекающим в золотой ... Высоченные башни из стекла и металла соединены между собой запутанными лабиринтами площадок с мини садами, фонтанами, бассейнами, виадуками, перетекающими сложными петлями с одного уровня на другой. Мы уверенно идём по этому сложнейшему лабиринту, часто пользуемся лифтами, то вниз то вверх, и без Алекса, честное слово, я бы не нашла дорогу назад! Наконец, мы выходим на открытое и свободное пространство  - площадь Дефанс, у основания которой воздвигнуто невероятно захватывающее творение – гигантская четырёхугольная Арка Дефанс в виде белоснежного квадрата, стоящего на одной из своих сторон – символ современного стиля в искусстве и архитектуре. Место действительно красивое, особенно для меня, любителя современности. Сама площадь, обрамлённая высоченными суперсовременными небоскрёбами, плавно перетекает в огромный замысловатый бассейн, выложенный цветной плиткой и обрывающийся глубоко вниз искусственным водопадом, затем в длинный модный сад, украшенный странноватыми скульптурами в новейшем стиле, и завершается снова технично-модным водным пространством с цветными бусинами на тонких шпилях, которое вместе с отражённым в воде ванильным небом смотрится замысловато сказочно, а оттого завораживающе… Это место просто восхитительно для моего нежного восприятия, как и мой спутник, невыносимо красивый и измождённый собственной нерастраченной сексуальной энергией…

Вдруг снова предложение:

-Почему бы нам не съездить в ресторан?

-Думаешь, это тебе поможет?- я изо всех сил стараюсь не ехидничать.

- Почему не попробовать?

-Дома у тебя полно еды, но ты не особенно хотел есть её. Думаешь ресторанная кардинально лучше?

-Посмотрим.

-А ночью что будем делать?

Алекс вздыхает и с выдохом протяжно сообщает:

-Спать!

 - В одной постели или в разных?

-В одной, конечно! – смотрит испуганно…

 - Ну, ну, - отвечаю.

Возвращаемся теми же лабиринтами к дому, спускаемся в подземные гаражи, находим отремонтированный чёрный Porsche, едем в ресторан. Алекс всё это время серьёзен, молчалив и … неспокоен.

Я снимаю шубку, отдаю швейцару, но моё глубокое декольте скрыто под бирюзовым шарфом. Мы проходим к своему столику, Алекс в голубом кашемировом джемпере, моём любимом, том, в котором он выглядит непросто красиво, но ещё и трогательно, ведь голубой - его цвет, необычайно волнительно гармонирующий с цветом отросших чёрных локонов… 

В ресторане занято около пяти столиков, и гостьи этого заведения одна за другой предсказуемо устремляют свои взоры на Алекса и фиксируют их. Меня забавляет эта неизменная устойчивость эффекта присутствия Алекса, где бы он ни был. Снимаю бирюзовый шарф со своих плеч и понимаю: я – жестокая женщина… Это чёрное платье действительно соблазняет, ведь оно ненавязчиво открывает плечи почти до середины и грудь ровно столько, сколько нужно мужскому воображению, чтобы разыграться не на шутку. Алекс в полнейшем потоплении, мне кажется, он уже готов сдать все свои бастионы.  Бедный, он не знает, как не смотреть на меня, ведь мы сидим друг напротив друга, и по замыслу посещения ресторана должны общаться около часа, пока нам не принесут блюда... Эффектность декольте постепенно начинает доходить до меня настойчивыми, упорными, надоедливыми взглядами других гостей этого изысканного и явно дорогого места, и я уже сама жалею, что надела его.

Спрашиваю Алекса:

-Ну и сколько ты уже тренируешь себя?

Он смотрит вопросительно на меня. Не отвечает. Я настаиваю:

-Как долго твоя воля не сдаётся?-  я улыбаюсь.

-Мы можем не говорить об этом?

-Хорошо, я не буду. Извини. 

Делаю глоток белого вина - оно изысканно в своём аромате и вкусе, выгодно отличается от наших вин тем, что алкоголь практически не ощутим, поэтому букет его вкуса раскрывается ярче и глубже. Я наслаждаюсь вином, и от этого мои губы принимают тот вид, который они могут иметь только лишь в случае неподдельно искреннего удовольствия… Алекс смотрит на них, похоже, он уже парализован и окончательно потерял с таким трудом удерживаемый контроль над своим разумом, ведь мои губы – это то, что возбуждает его больше всего, и мне давно известно об этом. 

Мне уже жаль его, потому что выглядит он на самом деле жалостливо… А Алекс, не отрывая своего взгляда от моего рта,  внезапно признаётся:

-Два месяца…

-Верится с трудом в это, - отвечаю я, а он мученически отворачивается.

Нам приносят еду: Алекс ковыряет вилкой улитку набитую чем-то противно зелёным, но так и не прикасается к ней, делает глоток вина, и спрашивает, долго ли я буду есть. А я отвечаю, что долго, ведь у меня огромный стейк в яблочном сиропе – невыносимо вкусное кулинарное произведение. Я медленно расчленяю его на кусочки и поглощаю их также медленно, наслаждаясь вкусом, и от этого закатываю глаза. Алекс не сморит на меня, он уставился снова в окно, за которым из-за темноты ничего не видно, кроме мелькающих белых и красных огней пролетающих мимо авто… 

Я говорю:

-Знаешь, я против вегетарианства. Зачем нам, плотоядным, отказывать себе в удовольствии? У нас ведь итак их не слишком много, а жизнь такая короткая!

В меня метнулся свирепо-похотливый взгляд, и я понимаю, кажется, от бастионов уже ничего не осталось, а  глубокий ров пересох – мы на подступах к цели… 

Но Алекс – необычайно волевое создание. Он зафиксировал взгляд на своём полном дорогого белого вина бокале, блюдо его нетронуто и одиноко страдает от бесцельного ковыряния вилкой.

Imagine Dragons  Radioactive  ---- обязательно

Думаю: надо развлечь бедолагу. Отрезаю кусок телятины покрупнее, обмакиваю его в яблочный соус и говорю:

-Не хочешь попробовать стейк? Уверена, он намного вкуснее твоих зелёных улиток!

Алекс поднимает на меня глаза - в них мука, я соблазнительно открываю свой рот и кладу в него кусок телятины, он заворожено наблюдает за этим, а я медленно и грациозно поднимаюсь, подхожу к нему, беру за подбородок и передаю этот кусок ему, наши губы при этом соединяются плотнее некуда… 

Мог ли он отказаться? Конечно, нет! Для меня это был беспроигрышный вариант, потому что я знаю и уже давно: все, что касается моего рта – мощнейший стимулятор буйной сексуальной энергии Алекса. А вот даосские учения, скорее всего, об этом не знают, а Аюрведа не ведает…

Это моё деяние сражает Алекса окончательно, он вскакивает, кидает на стол деньги, хватает меня за руку и тащит к выходу, мы буквально запрыгиваем в машину, припаркованную в относительно тёмном и безлюдном месте. Спинки сидений одновременно плавно опускаются – у Алекса всегда дорогие машины. Его губы страстно, жадно, несдержанно терзают меня, мне кажется даже, он слегка укусил меня за бедро, но так, что я совсем не почувствовала боли, а только распалилась ещё сильнее… Его руки лихорадочно стягивают моё платье, срывают моё бельё - теперь ему придётся купить мне новое … 

А я внутри себя торжествую! Все запущенные мною ракеты попали в цель: сдержать этого самца уже невозможно… Его руки на моей талии, мои ладони - на его могучей, горячей, сексуально разрисованной чёрными волосами груди … Он толкает меня и толкает страстно, сильно, вонзается в меня, а я будто по глотку утоляю невыносимо мучавшую меня доселе жажду. Лицо его искажено наслаждением, он выгибает спину, всё его тело будто прошибает током, и, наконец, я слышу его усиленно сдерживаемый стон, его рот раскрыт, слегка припухшие губы  рисуют страстное «О», но он запрещает им это, лихорадочно закусывая одну, но скрыться ему не получится, ведь я уже чувствую длительную интенсивную пульсацию внутри себя…

К чертям тантрический секс и даосские техники по сбережению мужского семени во имя просветления и мастерства управления тела сознанием – нет ничего прекраснее, сладострастнее, неповторимее задуманного природой совокупления мужского и женского с естественным завершением во имя продолжения рода человеческого… Ведь то, что следует далее, говорит само за себя: лицо мужчины светится, его пылкие губы сладко и медленно растягиваются в улыбке удовлетворения… Он с неповторимой нежностью лоснится, целует свою женщину, осыпая её лицо, шею и плечи своими поцелуями счастья, ведь теперь именно его нужно куда-то девать... Его глаза, счастливые, сытые, смотрят в мои, а я закусываю ехидно губу и улыбаюсь ему … Ну и что, что я разгромила его даосский замок воздержания, главное то, что он счастлив сейчас в эту секунду, что его рука держит мою, что его сердце готово выскочить из груди не от напряжения сдерживаемой сексуальной энергии, а от бесконечного потока излучаемого им счастья…

Мы едем домой оба расслабленные и счастливые, Алекс не перестаёт улыбаться, глаза его горят как никогда, а я любуюсь им… 

-Зачем ты ставишь над собой эти эксперименты?

-Зачем? А ты подумай! - улыбка моментально сходит с его лица. 

-Я пыталась, даже в интернете глубоко просветилась «по теме»!

Он молчит некоторое время, потом нервно говорит:

- Я вижу тебя в лучшем случае два дня из тридцати, или даже реже.  Что прикажешь делать мне в остальные двадцать восемь, если уже на пятый день мне хочется грызть стены!?

Я в ужасе. Эта простая математика никогда не приходила мне в голову лишь потому, что я и не подозревала, что он пытается быть верным. Не всегда конечно, вряд ли он весь этот год терпел, ведь с его сексуальным темпераментом вытерпеть не реально! Я осознаю, что своим глупым вопросом испортила нам обоим настроение и поставила сама себя в крайне неловкое положение. Он мужчина, при чём мужчина горячий, я отказываю ему в его желании жить со мной, и вот он, похоже, пытается убедить меня в искренности своих намерений своей верностью… Никогда бы не подумала, что такое возвышенно-романтичное понятие как верность может оказаться такой чудовищно жестокой вещью в плане мужской физиологии…

Я разозлилась на себя, но с языка едва не слетела колкость, адресованная ему: мы ведь не клялись друг другу в верности до гробовой доски! Я вовремя прикусила свой язык, в прямом смысле прикусила, чтобы он и не думал больше болтаться. Кажется, Алекс прав – чем меньше говоришь, тем лучше!

Мы входим в квартиру, Алекс недобро бросает мне:

-Готовься к продолжению, - сам удаляется в душ, хотя он уже был там и не так давно…

Я раздеваюсь, ложусь в постель, на этот раз уже со своей стороны, а сама думаю о том, что меня, вероятнее всего, ждёт какое-нибудь изысканное сексуальное наказание. И конечно, я, как всегда, оказываюсь права.

Mikki Ekko  Pull me down

Алекс выходит из душа совершенно голый, его мокрые волосы все зачёсаны назад, от чего у него немного дьявольский и одновременно просто умопомрачительный вид. Он смотрит на меня долго, таинственно и хищно… Потом начинает ласки, при чём задействует все свои методы и приёмы, всё то, что действует на меня безотказно и максимально возбуждающе, и доводит меня просто до исступления.  Однако он профессионально контролирует момент наступления оргазма, не давая мне дойти до конечной точки. Я буквально изнемогаю, ни крики, ни уговоры не помогают мне, я уже на грани и готова разрыдаться, и только в этот момент его лицо повисает над моим с вопросом:

-Ну как тебе? Нравится? А теперь представь, что это длится два месяца…

-Просто приезжай чаще, - огрызаюсь я…

-Да? А может ты просто напряжёшься однажды, подключишь весь свой умственный потенциал, толково раскидаешь всё по ячейкам своей аналитической матрицы и сделаешь, наконец, честные для себя самой и всех остальных выводы?

На мгновение мне кажется, что ему не 27 лет, а 37, или может быть даже 47… Но  в глазах его я определённо вижу нечто, совершенно несоответствующее возрасту, равному 27 годам…

Его рука уверенно ложится у меня между ног, ласкает меня там, невыносимо медленно, невозможно нежно,  он едва касается меня там, не задевая ничего, что могло бы облегчить мою участь…  Мне кажется уже, что это желание просто разорвёт меня. В эту секунду, в это мгновение я являю собой один сплошной сгусток похотливой энергии, настолько плотный, что готовый, наверное, сравниться уже по своей мощи с силой чёрной дыры, но выпустить мне её не позволяют, а настойчиво делают всё, чтобы она продолжала накапливаться.

Его карие глаза глубоко и пристально глядят в мои, и вдруг я слышу:

- Я помогу тебе, только скажи «Да»!

Я уже ненавижу его, а он продолжает изысканно ласкать меня в самом возбуждённом месте:

-Одно слово, только скажи «Да»!

-Что? О чём ты?

-Да, я согласна стать твоей женой… - проговаривает он медленно, и, кажется, уже занимается со мной сексом своими глазами…

В эту секунду мне невыносимо сильно хочется произнести эти два звука, которые он так требует, но вместо этого я начинаю рыдать со стоном: «Ты же обещал!».

И он сразу делает это, облегчение приходит моментально, а потом ещё, и ещё, и ещё. Это и было то самое, что называют множественным оргазмом. Я впервые узнала, что это такое, именно в тот жестокий в своей поучительности раз…

Я обиделась очень сильно на него. Но что обижаться, ведь, по сути, я делала с ним всё то же самое, только женскими методами. Мы впервые в жизни были обижены друг на друга в ту ночь, но … но это не помешало нам заняться любовью ещё три раза…

В последний, третий раз он любил меня стоя, и пока я извивалась под действием сладострастной силы его толчков, он тихо и нежно шептал мне прямо в ухо:

-Ты такая красивая, такая желанная, такая сладкая … Я изнываю от желания обладать тобой каждый день и по многу раз…  Скажи, что мне делать? Как быть с этим? Как мне жить?

Но вместо ответа, которого у меня нет, из меня вырывается стон наслаждения от очередного оргазма…