Глава 3.

Потом мой муж придумал наш совместный выход в караоке - клуб. Караоке – наше семейное увлечение, мы, в общем-то, и дома поём, поэтому натренированы, и у меня в арсенале есть штук тридцать песен, которые выходят у меня особенно эффектно. Я - обладатель сильного грудного голоса контральто с бархатным тембром, и если я в настроении, то могу произвести нешуточное впечатление. Бывало и такое, что другие посетители предлагали мне деньги, лишь бы я спела их любимую песню. Моему мужу особенно это льстило, хотя и он тоже неплохо поёт, особенно репертуар Виктора Цоя.

Была пятница, и в клубе набилось полно народу, мы долго ждали своей очереди. Я немного нервничала, потому что в этот раз мне очень хотелось спеть особенно красиво. Вшитые караоке минусовки меня не устраивали своим качеством, и поэтому я принесла на диске свою, Алекс заметил, что я подготовилась, и подшучивал надо мной. Мой выбор пал на энергичную композицию Pink “Family portrait” и спела я её безупречно. Ещё дома продумала все детали своего выхода:  чёрное  платье плотно прилегало к телу, обрисовывая его по-настоящему стройные контуры - козыри нужно использовать. Я двигалась в такт ритму и чувствовала внутренним взором, насколько потрясающе эффектно это выглядело, особенно на фоне предыдущих «артистов». 

Ну что сказать … Я произвела фурор своим выходом, на что, собственно, и рассчитывала. Народ начал вставать со своих мест, аплодируя, особенно смелые и дерзкие  молодые  люди справа требовали, чтобы я спела ещё. Я не удивлена, такое бывало и раньше. Согласилась. Парень с широченной улыбкой оплатил мою следующую песню, и я решила, что теперь уже, пожалуй, можно ударить и по романтике. Выбрала невыносимо красивую балладу на испанском Miguel Bose «Si tu no vuelves», но петь её было необходимо дуэтом с мужским голосом. Желающих сделать это оказалось много, больше, чем я рассчитывала, но Алекса среди них не было.  Я выбрала приятного блондина, голос которого уже успела оценить во время предыдущих выступлений, и мы спели балладу не просто эффектно, а сногсшибательно. Я была довольна - всё строго по намеченному плану. Пока мы пели, я, конечно, взглянула на Алекса, нужно же было проверить, есть эффект или нет – он смотрел на меня заворожено, особенно когда  припев раскатывался волной по залу... Ему явно нравился мой голос, глаза его горели, он улыбался. 

Мы провели тот вечер незабываемо: много шутили, много пели, много общались. Алекс отказался петь, сказал, что  у него вряд ли получится так, как у нас, и он не хочет позориться. Мы много выпили и поздно разъехались по домам. 

Я сама себе хозяйка потому что фрилансер, летом у меня абсолютный отпуск, и поэтому мы часто гуляли с Алёшей. Алекс часто присоединялся с предупреждением или без – иногда он просто находил нас, появлялся вдруг ниоткуда. Не знаю, как у него это получалось...

Солнечный день, шум каруселей, детские крики, визг и смех – настоящее лето. Мы делились воспоминаниями,  Алекс рассказывал о своих приключениях в детстве, о том, как сильно шалил, и как изобретательно его наказывали. Я смеялась от души, потому что на самом деле было очень смешно и даже завидно, потому как моё детство было несравнимо скучнее и проще.  Алёша  внимал Алексу с открытым ртом, он никого и никогда не слушал с таким вниманием и почтением. Мой ребёнок нашёл  своего кумира, и как же мне было больно и обидно, что не в родном отце, а в этом, совершенно чужом нам человеке, и, что хуже всего, абсолютно таинственном и незнакомом. Я чувствовала, что Алекс сознательно выдаёт минимум информации о себе, создавая лишь иллюзию открытости, я ясно ощущала глубину Марианской впадины в этой личности, её темнота и таинственность манили, желание приблизиться приковывало всё сильнее.

Но, я  -  человек с детства поставленный  в рамки: твёрдо знаю цену себе и пределы своих возможностей, вижу свои горизонты и никогда за них не хожу, и даже не имею таких намерений.  Меня воспитали в традиционно пуританской семье, и это лишь первая часть Марлезонского балета. Вторая – моя исключительно природная чёрствость и холодность: Артём метко прозвал мою душевность  Северным Ледовитым Океаном, а тело моё ледяной глыбой. Конечно, сознавая свои недостатки, я пыталась  исправлять их и медленно шла по этому пути, но флирт с другим мужчиной бесспорно  был явлением, лежащим очень далеко вне границ моего мира.

Самое удивительное то, что Алекс понял это. Прочувствовал, не знаю, может очень опытный и знавал таких, как я.  Я догадывалась, что нравлюсь ему, но не была до конца уверена в качестве кого:  друга, собеседника или кого-то ещё. Главное, он долго, около месяца, не делал никаких попыток развить наше наиприятнейшее и комфортное общение в ухаживание, и я была благодарна ему за это.

Обязательно Matthew perryman jones  Im looking for you  

Так было до жаркого июльского дня в парке развлечений. Мы ели мороженое кофейное или шоколадное. Оно таяло так быстро, что вытекало из рожка, стекало по Алёшиным рукам, щекам и капало на шорты огромными коричневыми кляксами.  В любой другой день меня бы это расстраивало и злило, но только не сегодня. Я столько смеялась, что жизнь казалась мне счастливой, день роскошным, а испорченные шорты – ерундовыми. Я заливалась смехом, совершенно не боясь казаться неадекватной, и между приступами этой беспочвенно-безудержной радости выхватила его глаза, затем снова и снова, и это был взгляд ребёнка, глядящего на безумно желанную, но бесконечно дорогую игрушку в магазине, ту, на которую можно смотреть, но нельзя трогать, и уж тем более играть. Он был приятен мне, этот взгляд... Он обволакивал меня, он был приторно сладок как мёд, я чувствовала, как теряю ощущение реальности…  А потом случилось одно из самых восхитительных и ярких событий в моей жизни, одно из тех, что остаются на всю жизнь сладким воспоминанием, наполняющим наше существование смыслом, тех, которые проносятся перед глазами в момент угасания навеки…

Моё мороженое потекло, так же, как и Алёшино, оно капнуло на моё бедро, запястье и подбородок. Я смеялась, закрыв глаза, мне было хорошо, мне было радостно, и  в этом состоянии полуэйфории я почувствовала нежнейшее прикосновение  к  своей коже,  прикосновение бабочки,  она коснулась моего бедра, затем задержалась на запястье и, наконец, до того, как она приблизится к моему лицу, я усилием воли раскрыла глаза и увидела его губы, его залитое солнцем лицо, смуглую кожу. Его запах был потрясающим, пропитанным феромонами до такой степени, что я забыла, кто я, и где нахожусь…

Алекс собирал мороженное с моей кожи своими губами и языком, и это было фантастически, сказочно, незабываемо приятно… Моё тело, как и мой разум, парило в невесомости, я не слышала шума, люди и весь мир перестали существовать, я лишь видела ослепляюще яркий свет и фрагментарно смуглую кожу и нежные губы. Лишь спустя мгновения, до меня дошло, что он целует меня страстным, жарким, жадным ртом, целует так, будто хватает воздух, будто до этого задыхался, и вот, наконец, может  дышать… Я знала, что это не флирт, не ухаживание, я чувствовала всем своим существом, что это порыв внезапный, незапланированный, несдержанный, и именно это и  делало происходящее ещё более восхитительным…

Когда Алекс сам вдруг очнулся и понял, что сделал, я уже смотрела ему в глаза совершенно осознанно, и он испугался, медленно отстранился, стал извиняться, я уверяла, что всё нормально, но, мол, не делай так больше. Он – я не буду, но глаза, совсем другие:  его накрыло так же сильно, как и меня…

Алекс неожиданно предложил снова караоке клуб, и мы с Артёмом согласились. Это был будний день, народу было не так много, мы спели несколько песен с мужем, а Алекс, как и прежде, смотрел на меня заворожено, признался, что у меня один из самых красивых голосов, какие он слышал, потом неожиданно предложил мне спеть с ним дуэтом.

- Опозориться не боишься? – я осмелела до игривых подколок.

- Ну, я постараюсь - ответил он, улыбаясь.

- Что за песня?

- Это Rihanna  в дуэте с Mikki Ekko, песня называет Stay, ты же поешь на английском?

-Да, конечно.

 - Не то, чтобы это была моя любимая песня или что-то в этом роде, но вчера я услышал её в машине -  мне понравилась. Поможешь мне?

- Да, я знаю её, это очень красивая песня. Не уверена абсолютно, что спою правильно без подготовки, она сложная, и мотив почти полностью выводится голосом, но можно попробовать.  Дай угадаю, мы сегодня пришли сюда, чтобы спеть именно её?

- Ты правильно всё понимаешь,  - он смотрел мне в глаза так пронзительно, что у меня мурашки поползли по телу. Алекс улыбался, но на этот раз как-то таинственно.

Мы вышли на сцену, и я впервые увидела то невероятное влияние, которое Алекс, очевидно, неизменно оказывает на женщин. Он нравился не только мне, он нравился всем, не просто нравился, он потрясал своей броской красотой, своей грацией, манерой лишь слегка улыбаться, оставляя за собой шлейф загадочности, манящей сексуальности, ощущение тайны, требующей познания. Женщины, что сидели в зале, все без исключения, независимо от возраста, наций, вкусов и предпочтений, были очарованы им.  Это было видно по их лицам, по вызывающе - заигрывающей манере посадки в креслах, по их жестам, по их глазам, наполненным не просто невероятным интересом, но страстным желанием, в них читалось влечение сильное, первобытное.   

Ошеломлённая тем эффектом, который Алекс так нечаянно произвёл на женскую половину посетителей клуба, я и сама невольно взглянула на него: снова одет полностью в белое, элегантные модные брюки, на узких бёдрах тонкий чёрный ремень, отливая глянцем, ещё больше подчёркивает изящность его тела, белая рубашка с длинными, но немного собранными рукавами, и ворот открыт лишь слегка, как того требуют правила этикета, но достаточно, чтобы показать его смуглую кожу, украшенную короткими тёмными волосами, оставляющими невероятно сексуальное послевкусие, ведь этот доступный взору участок не просто влечёт, он порождает фантазии бурные, похотливые, страстные, почти животные … Алекс невероятно красив, и, похоже,  хорошо знает об этом.  

Он сел за фортепьяно, в нашей песне есть музыка одного только этого инструмента, я и забыла об этом.  Удивлённая, что он собирается играть сам, подхожу к нему ближе и опираюсь на крышку инструмента, в руках моих слова песни. Круг света от прожектора упал на нас в полнейшей темноте, и я почувствовала особый шарм и напряжение происходящего.

Rihanna Stay

Алекс играл профессионально, и меня это удивило: его пальцы так технично касались клавиш, будто он всю жизнь занимался только этим. 

Мы начали петь,  мои слова были первыми:

All along it was a fever

A cold sweat hot-headed believer

I threw my hands in the air, said, "Show me something,"

He said, "If you dare come a little closer." 

На этих словах я оторвалась от листка с текстом песни и посмотрела на Алекса, по глазам поняла, что моя догадка верна: в этих словах, в этой песне заложен особый смысл, смысл для нас двоих.

Round and around and around and around we go

Oh now, tell me now, tell me now, tell me now you know. 

Not really sure how to feel about it.

Something in the way you move

Makes me feel like I can't live without you.

It takes me all the way.

I want you to stay 

Мой сильный голос льётся чувственным потоком, так красиво, что я и сама не ожидала. Понимание того, что эта песня – признание, делает его  ещё более восхитительным, живым. У меня подкашиваются ноги, внизу живота начинает приятно ломить, это те самые бабочки. Сладость происходящего сжигает меня, мою волю, моё достоинство, мои принципы…

Далее его слова. Алекс поёт их, глядя мне глаза так нежно, что мне кажется, будто он хочет заглянуть в самое сердце:

It's not much of a life you're living

It's not just something you take, it's given 

Его голос восхитителен: то бархатно низкий, то изящно высокий, невероятно сильный, мужской.  Он не стелется как мой, нежной волной, он разрывает на куски сердца сидящих в зале женщин, будоражит их воображение, потрясает. Они потерялись в его голосе, они заворожены, околдованы им. Куда Микки Экко до этого голоса, Рианна не того мужчину выбрала для своего дуэта, а ведь они живут в одном городе...

Тут я понимаю, что Алекс никогда не рисуется и не выпячивает своих достоинств. Он – человек - закрытая шкатулка с секретами. И это разжигает меня ещё больше.

Смысл следующих слов дошёл до меня лишь частично, окончательное  понимание их глубины и пророчества, разорвёт мою душу в клочья  много лет спустя. Мы поём одновременно, и это покоряет зал окончательно:

Ooh, ooh, ooh, the reason I hold on

Ooh, ooh, ooh, 'cause I need this hole gone

Funny you're the broken one but I'm the only one who needed saving

'Cause when you never see the light it's hard to know which one of us is caving.

Наши голоса сливаются в одну чувственную спираль, они идеально совпадают и дополняют друг друга, в зале поднимаются руки, некоторые встают. А я лихорадочно пытаюсь уловить то послание, которое заложено для меня в словах песни:

Причина, по которой я держусь:

Мне нужно, чтобы эта пустота ушла.

Забавно, ты – тот, кто сломлен,

Но именно меня нужно спасать.

Ведь, если никогда не видеть света,

Сложно понять, кто из нас тонет.

Действительно, сложно понять, и тогда я ничего не поняла из этих строк. Но ясно одно, Алекс предлагает мне пренебречь условностями и рискнуть приблизиться, решиться и подойти к нему ближе. Ну и, конечно, по существу: что-то во мне очаровывает его и влечёт, наверное, то, как я двигаюсь, если уж придерживаться песни. Хе-хе.

Я вытягиваю последнее I want you to stay, не понимая до конца, что это означает: «не уходи» или «останься», Алекс смотрит на меня и улыбается, видит, что я всё поняла, и покорён этим, ведь я могла бы оказаться глупенькой и не черта не разобрать его намёков. Да, как минимум, не знать английского языка! Забегая вперёд, скажу, что эта его привычка общаться намёками, заставлять людей читать между строк и делать это самому, особенно самому, принесёт немало бед.